?

Log in

Бой в окружении

щебечет белка на сосне
иголками соря
рассвет
и мы - спина к спине
под дулом
                   сентября
мерцает чёрная вода
малиновка поёт.

теперь нам больше никогда
не выйти из болот:
всё ближе хриплый лай собак
и звон командных фраз
мы убедились в том
                                  что враг
куда сильнее нас
мы убедились, что ума
врагу не занимать:
ведь вот узнали ж
                              где она -
единственная гать
и нас с тобой загнал сюда
тяжёлый миномёт
они умны
нам никогда не выйти из болот
вот и выходит, что побег
надежды -
всё зазря

послушай белочка
тебе
уже видна заря?
мы уходим
в озёрные сини
закрывайся
                    тяжёлая дверь
вы
разрушили
                  наши святыни -
и какие вопросы теперь?
поздно -  всё и ненужно и ложно
не имеют значенья слова
да - мы знаем
без нас
             невозможно
выйти в море
подлодка мертва
за последним щелчком кремальеры
оставляем
                 тревогу и боль
и не надо про "долг офицера" -
вы должны быть довольны собой
вы ж теперь
                     как один
                                    адмиралы
мы - исчезнем в озёрной дали
остаётся вопросец за малым:
кто
теперь
            поведёт корабли?

Экипаж АПЛ "Комсомолец"

капельки - не слёзы, а минуты
примиритесь
с ледяной судьбою:
пусть
вечнозелёное кому-то,
а кому-то - вечноголубое
пусть напомнит официальным лицам
бросившись на скалы
                                    расколоться
океан
прозрачным обелиском
о погибших в нём
                             ракетоносцах
пусть
         венки размокшие
укажут
наши дали сероголубые
пусть
          ещё одна морщина ляжет
на лоб тем
кто умер невпервые -
тридцать лет  как им - ни дня, ни ночи
тридцать лет как мы стареем странно
возвращаясь к той - последней -
                                                        точке
в ледяной тарелке океана
кем бы ни был где бы не был
вспоминаешь непрестанно
солнцем съеденное
небо
голубого Туркестана
глянешь влево глянешь вправо -
наважденье
над тобою:
вновь и вновь ты видишь
травы
посиневшие от зноя
от Термеза до Ташкента
мир -
оранжевей гранита
солнце
бешеной монетой
жадно смотрит из зенита -

это здесь
ты взял отвагу
верить:
счастье бесконечно!
это здесь
тяжёлым шагом
шло оно к тебе навстречу
шло
и было
горя
мало

но за это
блёсткой были
жизнь
как вишенка упала
в эти травы
голубые
понимаешь понемногу -
ничего
              вернуть нельзя
упирается дорога
в храм железного ферзя
и ни "надо"
                  ни "не надо"
не изменят краткий путь
мимо этого фасада
не пройти
и
не свернуть
и ни "верю"
                   ни "не верю"
здесь не сложатся в года
и начертано над дверью
"ничего" и "никогда"
и конец твоей дороги
виден в дыме и тени
сквозь железные пороги
и железные огни:
серый пламень
                    бесполезный
над бескрайней пустотой
и плывёт
над серой бездной
перехватчик
                    золотой
нам не напиться из колодца
в нуле отсчёта
в час утра
земля
назад не провернётся
и не воскреснут Мастера

тех комнат
где нас принимали
а мы - себя не сберегли
не будет
в необъятном зале
где свет забрался в хрустали

и нас проводит
                          хор нестройный
и время скрутит в едкий жгут
но
станут
женщины спокойней

и подождут нас
подождут
быстро и неутомимо
по степной тропинке ровной
шёл стрелок
на запах дыма
и считал в уме патроны

мягко топчут землю ноги
никого
и тихо-тихо
лишь
шарахнется с дороги
с тонким фырканьем ежиха
да цикада застрекочет
да шмыгнёт полёвка мимо

без привалов
летней ночью
шёл стрелок на запах дыма
в предрассветных тучах пенясь
день вставал - лучист и светел

и чирикал глупый феникс
с перьев стряхивая пепел
детсво вислоухое носилось веселилось
но
судьба коснулась -
в мутные служебные чернила
глупой головёнкой окунулось
было детство
искренней
породы
и его
взамен запрета лая
угостили косточкой свободы
повязали бантиком тщеславья

и очнулось детство в прочной клетке
под тремя - не то шестью замками
с выжженной на ухе
больной
меткой
с мощными бессильными клыками
там оно сидит
ему не естся и не спится и гнетёт сутулость
в тихую
ощеренную юность
помаленьку превратилось детство


там оно сидит
топорщит холку
из угла
не скалится не лает
не рычит

а только втихомолку
вспоминает
и
запоминает

ждёт того
кто подойдёт к решётке -
пусть его
с двустволкой за плечами
но зато - в руках не с узкой плёткой
а с тремя - не то шестью
ключами

вот тогда оно взметнётся барсом
прогрызётся к горлу сквозь шубейку!
стукнет об асфальт блестящий парфорс
из конструкционной нержавейки...

там оно сидит
оно живое!
снег идёт - нетающий и мылкий
холодно
ноябрь
ветрище воет и ледышки звякают в поилке
нам с тобой привелось во вселенскую сушь
народиться в краю
перепуганных душ
нас учили писать во вселенскую тишь -
это слово "любовь"
раньше слова "бердыш"
а потом
на станках как воров изломав
нас учили учить
наизусть имена
и они западали в нас брызгами тьмы -
свойство памяти нашей

будь прокляты мы.
Бел январь как лошадь в мыле
Снова бесится пурга
Нас с тобой
опять забыли
при делёжке пирога
Мы с тобой
не знаем точно:
злом иль жадностью
томим
нам не кинул
ни кусочка
наш блистательный хаким.
Мы с тобой помыли ложки
и
забыв былую спесь
ждали
что - хотя б немножко
мы не требовали - весь
наша служба что-то значит
мы служили не зазря!

но решил хаким
иначе
на исходе января

почему?
за что - такое? -
он же видел видел
гнус
как глотали мы с тобою набежавшую слюну
как гордыню мы смирили
как забыли баловство
как чужой мы жизнью жили -
не своею
а - его...

воет
бесится ветрище
подсчитаем?
итого:
это в третий раз дружище
нас обносят пирогом
в третий раз
обида гложет
нас
суровейшей из зим
в третий раз плюёт нам в рожу
наш блистательный
хаким

подождём ещё покуда?

и визжит
визжит пурга
вас ещё не раз забудут
вас оставят в дураках!