?

Log in

No account? Create an account

Скоро осень.

эти
          длинные озёра
эта
       тяжкая заря -
в умирание
                и скором
ожиданье сентября
облетит сирень хмельная
сникнут ивы у моста
и уйдёт в леса до мая
ненасытный горностай
и чутка
             вспылит дорога
перед дождиком седым
вспомнив
что от нас до бога -
как
        от леса до воды
вот тогда
к реки изгибу
на сентябрьском долу
прилетят
с утра
            за рыбой -
пёстрый филин
серый лунь
и взлетят с озёр
                           к востоку
молодые журавли
бросив
            мелкую протоку
где родились и росли
и туман осенний
                          нежный
обозначит новый тлен
перемены неизбежны
но не будет
                     перемен.
плеск фонтана за оградой
мутных окон
                     переплёт -
мимо этого
                  фасада
я иду
который год
проходил
                перед восходом
проходил
                на склоне дня -
всё мне кажется что
                                  кто-то
смотрит
            с крыши на меня
я
смотрящего
                   не вижу
только
чувствует лицо:
тяжкий взгляд
                        всё ближе
                                        ближе
он печален
                   и свинцов
от него
бордюрный камень
превращается
                        в сандал
и с гранита
                  под ногами
испаряется вода
не смотрю я
                     больше в это
подчердачное окно
что там кто там - нет ответа
да не всё ли мне равно
то ли там
                играют боги
днём и ночью
в чёт-нечёт
то ль стоит
кривые ноги
                    растопырив
пулемёт

День ВМФ

проживали
северное лето -
долгий день
                     без края и начала
свист турбин
                      над палубой корвета
и
  ракетоносцы у причалов
погружались
                    в баренцевы воды
не смотрели в небо
                                месяцами
тихо крались
                     в сторону
                                    восхода
глубоко
под паковыми льдами
перископы
                 гнули
                          и ломали
разбивали
                 кремальерой руки
мокрый воздух
                         глубоко вдыхали
поднимая
рубочные люки
отпусти нас
                   бездна голубая
помнить это
мы уже не в силах
мы теперь уже не понимаем
для чего вообще
                          всё это было

Калевала

чёрным ветром
                           Похъёлы
из жестокой Веньи
тянет озером
                      валы
вечного забвенья
в длинном лезвии
                              ножа
отразится пламя -
всеобъемлющий пожар
стёрший
всё
за нами
обречённый
снег лежит
сойка
            стонет
                      с ели
и доигрывает
                       жизнь
старое
            кантеле
мир
       застыл на полпути
горн остыл
                    заклинен -
всё.
довольно.
опусти
           молот
                     Илмаринен
всё отныне - не про нас
и душа
            устала
и закончился запас
силы
          и металла
скоро пролетит зима
зацветут прогалы
но
     уже клубится тьма
там -
       у Сортавалы
и скрывает
                  навсегда
лунную
            протоку
ждёт
и движется сюда -
к северо-востоку
и звучит
             сквозь эту тьму
тонкий гимн
                    звенящий
солнцу - восходящему
жизни - заходящей
                    
тишина
            распласталась на скалах
ветры
          давнюю песню
поют
нас теперь
унизительно мало
в этом душном
                         предзимнем раю
смотрим
              трое
как в звуках свирели
нескончаем
                    последний
                                      июль
а четвёртого
в прошлом апреле
расстрелял
                   мимоходом
                                        патруль
этот путь в никуда перед нами
в никогда
                в ничего и нигде
где присутствует
                         разве что
память:
серый крейсер
                         на чёрной воде
Бел январь
                   как лошадь в мыле
Снова
           бесится пурга
Нас с тобой
                    опять забыли
при делёжке пирога
Мы с тобой не знаем точно:
злом
        иль жадностью
томим
нам не кинул
                      ни кусочка
наш блистательный хаким.
Мы с тобой помыли ложки
и
забыв былую спесь
ждали
          что - хотя б немножко
мы не требовали - весь
наша служба что-то значит
мы служили не зазря!

но решил хаким
                            иначе
на исходе января

почему?
за что - такое? -
он же видел
                     видел
                                 гнус
как глотали мы с тобою
набежавшую слюну
как гордыню мы смирили
как забыли баловство
как чужой мы жизнью жили -
не своею
                а - его...

воет
          бесится
                       ветрище
подсчитаем?
итого:
это в третий раз
                          дружище
нас
      обносят пирогом
в третий раз
                    обида гложет
нас
      суровейшей из зим
в третий раз
плюёт нам в рожу
наш
        блистательный хаким

подождём ещё покуда?

и визжит
визжит пурга
вас ещё не раз забудут
вас оставят в дураках!
что считать
                   когда и так
                                     всё ясно
до конца зимы - четыре года
каждый вечер -
                       дальний отблеск красный
чистого к закату небосвода
замерзает всё
и даже память
в холода
              любая вера - ересь
что бы сделать
                         этими руками
чтоб они
              хоть чуточку
                                  согрелись
что б такое
                  вспомнить
                                   золотое
с голубым
серебряным
и алым
ничего
и только вьюга воет
в темноте
                вползающей
                                      на скалы
вьюга сверху
тьма и холод снизу
выбор невелик
                        и путь нетруден
ничего другого
                         здесь
                                   не будет

оставайся в зеркале
                                Алиса


у последнего заката
мало
света и тепла
 так
         уже не раз
                              когда-то
мгла холодная
плыла
осень
          плакала и пела
незнакомые слова
и
в косую даль
                     летела
над озёрами
листва
снова
          чёрным листопадом
по глазам
ноябрь
           бьёт
ни о чём гадать не надо -
всё
ты знаешь наперёд

снова ночью
                    дом приснится
тот - разрушенный
                               вдали
и тихонечко
лисица
у порога заскулит
ты же знал
                  что так и будет
что однажды позовут
в край
           в серебряной полуде
в ледяную
                 синеву

собирайся понемногу
оглядись
                в последний раз
выпей водки на дорогу

выходи - тебе пора.

                  

Память

Сегодня 18 лет со дня гибели ПЛАРК пр.949 К-144 «Курск». Один мой однокашник и трое хорошо знакомых. Со вдовой одного до сих пор общаюсь. 

Событие печальное, трагическое, но ни один подводник от подобного не застрахован. Ни один корабль, уходящий в моря. 

Очень жаль экипаж и корабль, но, по прошествии лет, я начинаю думать, что они погибли не напрасно: именно после этой трагедии дорвавшееся до власти и жрущее в три горла гэбьё стало более или менее заниматься проблемами флота. До сидящих в Кремле жадных ненасытных упырей стало доходить, что в оффшоры и лондонские банки следует отправлять не всё подчистую, а хоть что-то уделять и вооружённым силам, ибо дело чересчур далеко зашло и может кончиться весьма паршиво — что, если бы на месте вооружённого КР тактического «Курска» оказался бы стратег 667-го БДРМ проекта с полным боезапасом баллистического оружия на борту?... У этих упырей, конечно, нет совести, но страх-то присутствует. Посыпься всё вокруг — и в Лондон детишек отгрузить не успеешь.

Вечная память, мореманы. И упокой вас господь.

Карельская песенка

я не ставлю тут
                           силки
сети
             и капканы
чёрным берегом реки
движутся туманы
тихо рокотит мотор
ниже
           по теченью
где-то
             вечный мой укор
тень
                любимой тени
этот лес не знаю я
но в нём
               живёт
                          я знаю
Ласси милая моя
                             белочка лесная
вон - тот камень
вот - тот лес
                     всё тут, как когда-то
здесь я и когда не здесь
это место свято
здесь и цель
и путь
и нить
скалы свет и небо
спирта
             только вот налить
и отрезать хлеба
тих октябрь
                      душа пуста
лес шумит невнятно
выпить кружку
                         у креста
в лодку - и обратно